“Я ходил с проповедью много лет, но даже на собраниях в благочиниях слышал смешки и ерниченье в свой адрес. Когда священники собирались вместе за трапезой, то и дело раздавались: «А давай выпьем за здоровье отца Ильи, за успех его дела…” Можно ли проповедовать трезвость, не раздражая людей и как найти верные слова для молодых, рассказывает протоиерей Илья Шугаев, настоятель храма Архангела Михаила города Талдома, председатель приходского общества трезвости.

11 сентября отмечался День трезвости. Когда-то давно, больше ста лет назад, он был установлен Священным Синодом. Еще раньше, повсеместно стали появляться общества трезвости. И в Талдоме, в краеведческом музее, есть фотография 1907 года, на которой изображено открытие при приходе такого общества. Года четыре назад про День трезвости в нашей стране опять вспомнили.

Его опять установили, отмечают. Мне не кажется, как некоторым, что это нечто, насаждаемое сверху, а значит ненастоящее, неработающее. Мне кажется, что такой день – это лишь очередное напоминание нам всем, что трезвость и трезвение – это полузабытые добродетели в русском народе, которые пора возрождать.

Если родителей не спасти, то детей еще можно уберечь

Ко мне часто на исповедь приходят женщины, которые жалуются на пьющих мужей и сыновей. Трезвость и семья – вот что взаимосвязано, переплетено.

Я хорошо помню опыт собственной семьи. Помню счастливое детство, лет до пяти-шести, и то, что было после того, как отец запил. Еще пять лет спустя они с мамой развелись. Это был крах, катастрофа, разрушение моего счастливого детского мира. В подсознании воспоминание сидело крепко. Каждый раз, когда на исповедях мне открывалась реальность других людей, я все больше понимал какая это всеобъемлющая и сложнейшая проблема.

Начало двухтысячных годов было временем какого-то безумия, его пиком. Государственная монополия на продажу алкоголя снята и передана в частные руки. В стране происходили жуткие вещи, настоящий беспредел. К секспросвету добавилась открытая пропаганда алкоголя.

Тогда я познакомился с обществом трезвости и понял, если родителей не спасти, то детей хоть как-то еще можно уберечь. Среди них нужно сеять семена здравомыслия, целомудрия, трезвости, как христианской добродетели. Ведь если у человека есть духовная трезвость, то из нее неминуемо вытекает физическая.

Мы создали на приходе общество трезвости. Жизненный и пастырский опыт вошли в резонанс с обстановкой в стране и я понял, многие беды у нас от внутренней расслабленности, расхлябанности, от духовной нетрезвости.

Священник Илия Шугаев. Фото: mepar.ru

“А давай выпьем за здоровье отца Илии”

И вот я ходил с этой проповедью много лет. Причем в церковной среде часто труднее говорить о трезвости. Даже на собраниях в благочинии слышал смешки и ерниченье в свой адрес. Когда священники собирались вместе за трапезой, то и дело раздавались: «А давай выпьем за здоровье отца Илии, за успех его дела…»

Впрочем, несколько лет спустя, один из тех, кто больше других надо мной посмеивался, как то однажды подошел и поблагодарил меня:

«Понимаешь, трезвенник у нетрезвенника вызывает одну реакцию – раздражение, – сказал он мне. – Кто-то будет изображать из себя более святого, будет с презрением смотреть на выпивающих. Это всегда задевает. Но то, что ты никогда не надмевался, не огрызался в ответ, но был тверд в своей позиции – достойно уважения».

Проповедь трезвения действительно вызывает наибольшее сопротивление у верующих. Тем более, что есть в нашем языке и культуре устойчивые выражения. Некоторые из них – прямые цитаты из Писания. «Вино веселит сердце человека» – эти слова 103 псалма мы слышим на каждой вечерне и они сидят у нас в голове. Эти слова даже стали поговоркой, сопровождающей распитие не только вина, но и водки.

И когда православному скажешь о трезвости, он тут же назовет три-четыре аргумента против. Обязательно вспоминают и про претворение воды в вино в Кане Галилейской, и о том, как апостол Павел советует апостолу Тимофею употреблять немного вина, и да, слова царя Давида, куда же без них?!

Помню, как мы по благословению правящего архиерея владыки Ювеналия объехали всю епархию с пастырским семинаром по поводу трезвенной работы. В большинстве случаев все проходило хорошо, но были ситуации, когда лектор, заняв чуть более поучительную позицию, вызвал у духовенства ропот: «Что это вы нам впариваете?»

Мне порой даже кажется, что донести идею трезвости куда проще до человека неверующего, без стереотипов. Впрочем, утверждение трезвости – вовсе не антиалкогольная пропаганда. Это не история о том, что нельзя, потому что вредно. Это не проповедь запрета. Это идея о том, что трезвость – это хорошо, потому что добродетельно.

Увы, современный подросток сегодня стоит не перед выбором: пить – не пить, а перед выбором: пить много или пить мало.

Понятие «трезвенник» ассоциируется у нас с чем-то отрицательным и опасным. «А ты что не пьешь, может, ты бывший алкоголик? Или язвенник? А может ты сектант ненормальный…»

Но трезвость – это не когда нельзя, а когда и не хочется, и не нужно, когда тебе не нужны внешние стимуляторы для радости, когда внутренние проблемы и конфликты решаешь без психоактивных веществах. Трезвость – это не унылое похмелье, когда перепил и больше нельзя, трезвость – это радостное и бодрое состояние тела, души и духа.

Я не идеалист, я понимаю, что проповедь о трезвости как христианской добродетели не может принести плоды ни завтра, ни послезавтра. Краткосрочной реакция может быть лишь на запретительные меры. Но я надеюсь, что дети тех, кому я проповедую сегодня, в сердце которых бросаю зерна, будут жить иначе, лучше.

Кажется, я здесь нужен

Воспитание у меня было советское. С пионерско-комсомольских времен было желание трудиться ради счастливого будущего, быть полезным, служить всеобщему благу. Пока учился, наивно полагал, что человеческое счастье состоит в научно-техническом прогрессе. Был уверен, что вполне могу и даже обязан реализовать себя в этом, поэтому позже поступил в МФТИ.

Правда еще в 1984 году, а учился я тогда в девятом классе, стал иногда слушать BBC и «Голос Америки». Застойные времена сменялись политическими волнениями, вот-вот наступит перестройка, в стране не пойми что происходит. Хочу во всем разобраться, а обсудить не с кем. И вот я слушаю «Голоса» и вдруг случайно попал на религиозную передачу.

Только что нас поливали грязью, а тут словно перенесли в иное измерение, где царят спокойствие, мир и какая-то внутренняя тишина. В одночасье перестал слушать политические рубрики, сосредоточился исключительно на религиозных. Но только на первом курсе, когда у меня умерла бабушка, мы с сестрой в тайне от мамы крестились.

Помню, закончилась зимняя сессия. Лежу на диване, отдыхаю, на стенку гляжу, где на тот момент у меня появился православный календарь. 18 января, освящение воды. «О, – думаю, – схожу-ка в храм». Прихожу, а там толпа, никто войти не может. Собрался развернуться. «Ну не судьба, – думаю, – не прорвешься тут». Вдруг бабулька какая-то подлетает, хватает за руку со словами «хорошо, что пришел, будешь помогать».

Протаскивает меня сквозь эту плотную человеческую массу прямо в центр храма. Поставила к одному мужичку, с которым мы сдерживали толпу во время и после молебна. Так мы и стояли: одну партию людей запустим, другую держим, другую запустим, новую сдерживаем. Стоял я и мысль у меня была единственная: «так много людей, а помочь некому, так много мужской работы, а мужиков нет. Кажется, я здесь нужен».

Постепенно я разочаровался в науке как источнике счастья для человечества. Хотел бросить институт, но духовник отговорил, сказал, что начатое следует доводить до конца.

Помню я своему научному руководителю в институте заявил, что «наверное не буду доучиваться…» «Да ты с ума сошел! Такая работа проделана. Диплом всегда пригодится. Ну, может, только в семинарии не пригодится…», – отговаривал он. А я ему в ответ: «А я как раз в семинарию и собрался». Он смеялся, не верил, потом просто очень удивился, понял, принял.

Помочь тем, кому помогать не торопятся

Семинария произвела на меня большое впечатление. Когда живешь в приходе, ты первый парень на деревне. Молодёжи мало, все вокруг прыгают, охают «ах какой ты умненький, да какой хорошенький, да ты наша надежда, да ты радость». И у человека смещается представления о себе. В семинарии я увидел множество замечательных людей, которые духовно были на много голов выше меня. Я погрузился в новый для себя мир, понял куда расти. Никаких сомнений, как жить дальше, не было.

К 25 года у меня уже пульсировала мысль, что я готов к семейной жизни, у меня есть потребность реализовать себя в отцовстве, в созидании малой церкви, но главное – в служении Церкви Христовой. Я имею силы и на первое, и на второе.

Двадцать пять лет для брака поздновато, конечно, но я стал присматриваться к девушкам. В семинарии я пел в смешанном хоре, где рядом с семинаристами пели девушки из регентской школы. На спевках общались друг с другом. Одна из девушек запала в сердце. Я чувствовал, что она мне близка по духу, взглядам. Она уже заканчивала учебу и вот-вот должна была навсегда уехать в Красноярск. Я понял, что могу упустить возможность связать свою жизнь с ней. На первом курсе Академии, в 1997 году, мы поженились.

Когда мы приехали в Талдом, где население едва насчитывает 15 тысяч человек, где живешь, как в большой деревне, она, выросшая в большом городе с миллионным населением, долго привыкала, но не плакала. А когда родились дети, также без ропота оставила регентское служение и переключилась полностью на семью.

А когда уже все шестеро стали подрастать, а у нас появилось ощущение, что начинается расслабленная жизнь, хотя силы и желание воспитывать и растить детей еще есть. Мы почувствовали, что чему-то научились, хотя и понимаем, что имеем массу недостатков как родители. Когда маленький ребёнок бегает по дому – это особая атмосфера. Вот и у нас возникло ощущение, что чего-то не хватает в нашем доме, точнее кого-то.

Начались разговоры: а чего, собственно, не хватает? Поняли, что не хватает детей. Обсудили, решились. К тому же попали в волну на нашем приходе. Многие знакомые стали брать приемных детей. Мы заразились. Прошли ШПР. К своим шестерым взяли троих приемных. Сразу решили, что будем брать не одного, а братьев-сестер, потому что их берут реже, народ боится. Так что наша цель была помочь тем, кому помогать не торопятся. Достались местные детки.

Пока мы думали, кого взять, Господь Сам послал нам деток. В одной семье выявился случай. Мама с алкогольной проблемой бросала четырёхмесячного ребёнка одного в квартире. Начали процедуру изъятия и ребенок оказался в больнице. Его нужно было срочно устраивать в семью.

Маме давали время на размышление, чтобы пролечилась, устроилась на работу, но она этой возможностью не воспользовалась. Потом появилось еще двое детей, чью судьбу надо было срочно решать. Родителей лишили родительских прав. Оба они попали в тюрьму, а бабушка с детьми не справлялась. Так что мы никого не выбирали, взяли тех, кого предложили.

Молодежь нужно любить

Плодить нищету! Эта осуждающее и презрительное словосочетание, что тридцать, что десять лет назад, что сейчас, по-прежнему витает в воздухе. И если не озвучивается, то подразумевается многими. Но много лет назад я решил для себя с этим глупым стереотипом побороться, причем не только собственным примером.

В конце 90-х годов я стал ходить по школам с лекциями о семье. Сначала разово, потом систематически. У меня было желание рассказать подросткам о том, что такое любовь, что такое семья, в том числе развенчать довольно странные негативные представления о многодетности.

Мне было жутко обидно, что специалистами в физике и математике становятся единицы, хотя физику и математику изучают все и до 11 класса, а в брак будут вступать все, но эта тема никак не изучается в школе.

О семейной жизни в школе мало что правильного и ценного тогда говорилось.

Я приходил в школу и примерно за месяц читал цикл лекций. Иногда мне ставили уроки вместо заболевшего учителя, но чаще преподаватели сами отдавали свои уроки, понимая важность семейного просвещения для детей. В школы директора пускали спокойно, да и дети меня принимали.

У подростков не было никаких провокаций, попыток сорвать уроки, да и я старался. Придумывал дискуссионные темы, приглашал собеседников. Девочки, понятное дело, слушают всегда куда более внимательно. Мальчишки обычно психологически девочек моложе, но протеста я у них никогда не вызвал.

Я давно понял: молодежь нужно любить и нужно любить с ними общаться. С подростками нельзя говорить сверху вниз, следует уважать их мнение, нужно допускать диалог и никакое «я тут умный, а вы тупые» не пройдет. Любая встреча должна превращаться в совместное размышление. Спустя пять лет, в 2007 году, из лекций я составил книгу, которая имела несколько переизданий.

Я понял, что если говоришь правильные вещи, то они входят в резонанс с тем, что написано у детей в сердце. Вокруг себя и с телевидения они видят какие-то модели семейного поведения, но их это не устраивает, и вдруг им священник говорит о любви, о чистоте и целомудрии, и это совпадает с их внутренним пониманием настоящей любви.

Записала Дарья Рощеня

Источник: Правмир.ру

Протоиерей Илья Шугаев. Обет трезвости в приходской практике православного пастыря.

В последнем номере Московских Епархиальных ведомостей была опубликована статья протоиерея Валентина Жохова об обетах трезвости в приходской практике. Эта статья с печалью была встречена многими священниками-трезвенниками, прежде всего теми, кто возглавляет приходские общества трезвости и кто сам близко знаком с практикой обетов трезвости. Отец Валентин предостерегает священников от широкого распространения обетов трезвости, ярко описывая возможных пагубных последствий. Уверен, что это связано с тем, сам отец Валентин не столь хорошо знаком с обетами трезвости, поскольку область его интересов – это малые социальные группы по адаптации к трезвой жизни, среди которых практика обетов не распространена. Данная статья есть попытка ответить на тревогу, которую выражал отец Валентин, с точки зрения тех обществ, где обеты принимаются.

Кратко изложим мысли отца Валентина:

1) обеты трезвости – это«стихийно возникшая пастырская практика, душеспасительные плоды которой остались неизвестными».

2) прихожане-алкоголики«питают надежды основать на этом молитвенном последовании церковную систему противодействия народному пьянству», то есть относятся к нему магически.

3) чин обета трезвости малоизвестен и мало распространен, а также нет свидетельств, что он играл важную роль утверждении трезвости в конце XIX – начале XX века .

4) обеты входят в церковные таинства – в Крещение, Покаяние, монашеский постриг и т.д. Все эти обеты давались добровольно, в то время как обет трезвости дается под угрозой смерти человека от алкоголя.

5) обеты церковные даются на определенной ступени личной нравственной свободы, а обет трезвости в состоянии нравственной неустойчивости.

Отсюда опасности:

a) это почва для магического восприятия обета

b) большая вероятность срыва,поскольку человек еще не имеет сил для исполнения обета, что наносит лишнюю душевную травму.

c) возможна победа над страстью пьянства через тщеславие, что приведет к серьезным духовным повреждениям (претензии на лидерство, на уникальные знания об исцелении от пьянства и т.д.). Возможно появление целой группы подобных трезвенников,обретших трезвость, но не имеющих добродетели трезвения.

6) лучше использовать в практике:

a) более сознательное покаяние;

b) давать «обет трезвости на сей день»;

c) работу в малых группах для преодоления проблем созависимости.

Почти со всеми мыслями отца Валентина можно вполне согласиться, но только с одной важной оговоркой. Описанная картина принятия обетов трезвости мало имеет общего с тем, как обеты принимаются в приходских обществах трезвости, входящих в состав Иоанно-Предтеченского братства Русской Православной Церкви «Трезвение». Именно наше братство более всего распространяет практику обетов трезвости, как эффективное средство для утверждения трезвости в нашем народе.

Во-первых, отец Валентин рассматривает обет трезвости, прежде всего как реабилитационное средство, то есть как средство,предназначенное для алкоголиков, для избавления их от пьянства. И это принципиально неверная посылка, из которой идут все остальные мысли критика обетов трезвости.

Главная задача Иоанно-Предтеченского братства – просветительская деятельность по утверждению трезвости, то есть работа с причинами, вызывающими пьянство, – это более приоритетное направление по сравнению с реабилитационной деятельностью, которая имеет дело с последствиями пьянства. И обет трезвости является не столько реабилитационным,но и мощнейшим профилактическим средством. Если взять среднестатистическое приходское общество трезвости, то окажется, что члены общества, принявшие обет,делятся на три примерно равные по численности части:

– люди, имеющие алкогольную зависимость;

– родственники зависимых;

– те, кто живет сам трезво,не имеет зависимых в своей семье, но хочет работать в деле утверждения трезвости.

Таким образом, на одного алкоголика,принявшего обет трезвости, приходится два трезвенника, принявших такой же обет.Ясно, что эти последние принимают обет трезвости совершенно добровольно и те,опасности, которые могут подстерегать обетника-алкоголика, не столь опасны для обетников-трезвенников.

Недаром некоторые члены нашего братства разделяют обеты, даваемые алкоголиками, называя их «зароками трезвости», и обеты, даваемые людьми без зависимости, называя их собственно «обетами трезвости». При таком терминологическом разделении, можно говорить об безопасности практики принятия обетов трезвости.

О том, что обеты трезвости изначально имели эту профилактическую составляющую, хорошо видно из трудов Сергея Александровича Рачинского. В своих «Письмах духовному юношеству о трезвости» он специально разбирает вопрос: «А зачем принимать обет трезвости непьющему?». В письме XXVIIон пишет:

«Вот пишу Вам о трезвости. Но может Вы хмельного и в рот не берете, и, в таком случае, найдете мое предложение дать торжественный обет безусловного воздержания смешным и излишним.»

Сергей Александрович приводит пример благотворного действия обета, взятого лицом, абсолютно непьющим, и делает вывод:

«Пример людей трезвых, ограждающих себя молитвенным обетом от возможности (выделено С.А. Рачинским) пьянства, часто действительнее, чем пример пьяниц, избавляющих себя таким обетом от очевидного зла».

Действительно, действие такого обета велико.Одной из главных проблем современных молодых людей, что они абсолютно не видят положительных примеров трезвости. Если до революции большинство людей были трезвенниками, то у молодежи был выбор: пить или не пить. В современной ситуации такого выбора нет – не пьют только бывшие алкоголики, язвенники, да еще сектанты. Поэтому перед молодым человеком стоит псевдовыбор: пить много или пить умеренно. Все выбирают второе, считая выпивку нормой жизни. Легкое знакомство с алкоголем (то, что нормально, не пугает) неминуемо приводит огромное количество людей к пьянству. Чтобы сломить эту ситуацию, надо вернуть трезвости право именоваться нормой жизни. И для этого очень важно, чтобы обет трезвости(причем желательно именно торжественно) принимался людьми не пьющими, но свободными и имеющими авторитет среди своего окружения.

Вновь процитируем Рачинского, когда он обращается к одному из студентов Казанской Духовной Академии, собирающему в будущем стать преподавателем в семинарии:

«И вот – начал я с самого малого, с самого близкого. Никогда не был я пьяницею. Надеюсь, что не пьяница и Вы. Но ведь этого мало. В осторожном употреблении вина нет никакой красоты духовной. В полном воздержании есть такая красота, ибо оно ободряет других, дает им силу побеждать в себе даже крайнюю неумеренность, застарелую привычку к спиртным напиткам. Это я испытал на опыте. Пока я держался умеренности, все мои речи оставались гласом вопиющего в пустыне. Все со мной соглашались, никто не исправлялся. С тех пор, как я дал и исполняю обет трезвости, за мною пошли тысячи. Как мне не побуждать, не умолять каждого из Вас последовать моему примеру? Если мирянин, сельский учитель, затерянный в безвестной глуши, таким путем собрал около себя столько союзников, возбудил отголоски во всех уголках России, чего не могли бы достигнуть Вы, призванный проповедовать слово Божие на местах самых видных, призванный наставлять сотни и тысячи будущих пастырей?Подумайте об этом, и помогите: затмите мою ничтожную, одиночную деятельность дружною проповедью словом и делом, во имя Церкви, коей Вы должны быть лучшим украшением!» (Письмо VIII).

Если наш народ представить в виде корабля,плывущего в море, то можно сказать, что он качнулся и дал сильный крен в сторону пьянства и есть реальная опасность перевернуться. Что удивительного или опасного в том, что большое число людей встанет на другой борт, чтобы вернуть кораблю равновесие?

Но может быть, все, что говорил отец Валентин, актуально для «зароков трезвости», даваемых алкоголиками? Наверное,это было бы актуально, если обеты трезвости давались алкоголиками вне приходского братства трезвости. Но вспомним, реально на одного алкоголика с обетом, приходится два трезвенника. Мне не представляется, как может жизнь и общение в обществе трезвости способствовать развитию амбиции. Ясно также, что в обстановке приходского общества трезвости вероятность срыва в несколько раз ниже.

В гостях у радио «Вера» побывали настоятель храма Архангела Михаила города Талдома, председатель приходского общества трезвости и епархиального отдела утверждения трезвости Сергиево-Посадской епархии протоиерей Илья Шугаев и руководитель Координационного центра по противодействию алкоголизму и утверждению трезвости Синодального отдела по благотворительности и социальному служению Валерий Доронкин.

Разговор шел о том, чем опасны алкогольная и другие виды зависимостей, о чем стоит помнить родителям, чтобы уберечь детей от них, а также что может помочь побороть зависимость и вести трезвый образ жизни.

Тема семинара: Что священнику необходимо знать о проблеме зависимости? "Ликбез" по утверждению трезвости


Протоиерей Илия Шугаев, Талдом

Современные священники регулярно встречаются с вопросами «Что делать?» и «Как помочь?» со стороны родственников алкоголиков и наркоманов, а иногда и самих зависимых. Что нужно знать каждому пастырю по теме алкоголизации нашего общества? Что делать, если к священнику пришёл за помощью зависимый или его близкие? Что сказать? Как помочь? Куда направить?

Предлагаем вашему вниманию «ликбез» для священников по утверждению трезвости, составленный по материалам пастырского интернет-семинара с руководителем Талдомского общества трезвости протоиереем Илией Шугевым 24 августа 2016 года.

Я думаю, каждый священник согласится с тем, что в основном приходят, конечно, не сами зависимые, и не они просят о помощи. Как правило, помощи просят жёны, матери, близкие родственники. Поэтому, мы начнём с темы:

«Первичное консультирование родственников алкоголиков»

Почему первичное консультирование? Потому что дальше мы коснёмся того, что самому священнику полностью брать на себя решение всех проблем очень неправильно. Зато направить, подсказать — это то, что каждый священник может, и даже должен уметь сделать.

Если к священнику подходит женщина (мать или жена) и говорит о том, что у неё есть проблема с мужем или с сыном, то каждый священник (также как и любой другой человек, столкнувшийся такой проблемой) должен хорошо понимать, что перед ним вовсе не одна проблема, с которой пришла родственница (мать или жена). На самом деле, перед ним две проблемы, которые тесно связаны между собой. Но, тем не менее, это разные проблемы, и решать их нужно по-отдельности.

Проблема первая — та, которая видна в первую очередь — это проблема того, ради которого эта женщина пришла. Это пьянство мужа или сына.

Но мы при этом должны знать, что, как правило, алкоголизм расцветает пышным цветом только там, где есть возможность этому ужасному цветочку процвесть, — это там, где можно паразитировать на родственниках; там, где есть условия, для развития алкоголизма. Как правило, в семье алкоголезависимых есть один или два, или многие родственники, которые позволяют этой болезни развиваться, на которых эта болезнь паразитирует. Среди специалистов принято говорить, что есть созависимый родственник. И поэтому, когда к вам приходит мать или жена, вы должны понимать, что есть ещё и другая проблема.

Проблема номер два — это проблема той самой родственницы, которая пришла. Это проблема самой матери или самой жены. И здесь уже проблема чуть больше, потому что созависимые не видят своей проблемы. Они уверены, что вся проблема только в их пьющем родственнике, и как только эта проблема решиться — всё сразу станет на свои места.

Далее мы последовательно посмотрим, как священнику можно помогать решать эти две проблемы с тем человеком, который к нему пришёл, обратившись за помощью.

Начнём с проблемы № 1.

Проблема самого алкоголезависимого.

Задачу священника можно разбить на 3 пункта:

1. Помочь приобрести знания об алкоголизме. Кому? Той женщине, которая пришла; чтобы она знала, как эта проблема развивается.
2. Помочь создать трезвую среду вокруг пьющего.
3. Помочь осмыслить эту проблему (проблему № 1) с духовной точки зрения.

Пройдёмся по каждому из пунктов.

1. Какие знания об алкоголизме священник может помочь приобрести родственникам?

Первое, что специалисты отмечают, мы должны понимать, что это не просто какое-то простое заболевание.

Алкоголизм — это биопсихосоциодуховное заболевание.

Все части человека: и тело, и душа, и дух, и общество вокруг человека — всё больное. И тело болит, и душа болит, и общество вокруг заражает человека этой страстью, и духовные проблемы. Поэтому, когда женщина подходит, и говорит: «Батюшка, Вы, там, поговорите с ним немножко, он меня уже совсем не слушает, может быть хоть Вас послушает, и будет меньше пить» — нет. Эта проблема очень многосторонняя, и решать её нужно именно со всех сторон.

БИО — личная трезвость (без «культурного пития»). Если проблема имеет, в числе прочих, биологическую составляющую — надо не бояться обращаться к наркологам. Нужно знать куда направить и подсказать, обязательно.

ПСИХО — психическая составляющая — решение личностных проблем. Обычно, конечно же, много всяких проблем личностных, внутренне-психологических (заниженная самооценка, завышенная самооценка, недолюбленность или т.д.). В некоторых случаях нужно не бояться обращаться к психологу.

СОЦИО-проблема — создание трезвого пространства. Эта проблема связана с тем, что общество вокруг тоже поражено алкогольной болезнью, и человек постоянно заражается ей от окружающих. Поэтому, обязательно нужно создавать вокруг зависимого трезвое пространство.

ДУХОВНОЕ — решение духовных проблем.

Таким образом, первое, что мы должны понять:

алкоголизм — это комплексное, сложное заболевание, где всё естество человека задействовано, всё поражается этой страстью.

Но тем не менее, алкоголизм является заболеванием, потому что имеются определённые законы развития этой болезни. Известно, как эта болезнь протекает на телесном уровне; известно, какие процессы примерно происходят на душевном уровне. Ну и, понятно, что на духовном уровне — тоже. Если человек не решает свои самые важные вопросы: «Кто я?» и «Для чего я живу?», если человек не отвечает на эти вопросы — проблема не будет решаться.

Такие, хотя-бы приблизительные представления о болезни нужно иметь. Тут не просто «у него слабая воля» — нет, у него может быть очень сильная воля, но у него, действительно, много разных проблем.

Я бы порекомендовал каждому человеку, кто сталкивается с людьми пьющими, прочитать книжку Сергея Николаевича Зайцева «Мой алкоголизм» или в другом варианте она называется «Вино — твой слуга? Друг? Господин?» (скачать). В ней первые две составляющие, биологическая и психологическая, очень хорошо расписаны. Это мнение специалиста, который не только своё личное мнение высказывает, а собирает то общее мнение, которое сложилось среди специалистов, работающих с данной проблемой, и кратко излагает его. Мне бы хотелось посоветовать каждому священнику хотя бы раз прочитать эту книгу, там описано, как эта болезнь развивается.

У этой болезни, например, есть определённые стадии: первая, вторая и третья.

Первая стадия характеризуется тем, что на ней человек, как правило, не видит проблемы. Не видят её на этой стадии и родственники. Как правило, никто за помощью никуда не бежит, ни к наркологу, ни к священнику. Первая стадия — она самая коварная именно тем, что на ней легче всего помочь, но именно на ней никто тревогу не бьёт.

На второй стадии, когда начинается уже серьёзная химическая зависимость, обычно начинают уже серьёзно беспокоиться. Начинаются похмельные синдромы. Человек, как правило, теряет социальный статус — начинаются проблемы на работе, в семье. Обычно, середина второй стадии — это развод и потеря работы.

Третья стадия — это уже состояние БОМЖа, когда человек уже полностью теряет свой социальный статус, выпадает из общества.

Эти стадии хорошо бы знать. Точно известно, как болезнь развивается. И родственникам тоже необходимо знать эти стадии: «Если сейчас он пьёт вот так — знайте, что будет дальше. Вы должны знать».

О том, как всё вся эта болезнь развивается, как затрагивает тело, его психическое поведение, душевное состояние — это отдельный разговор, длительный и большой, поэтому я вас просто отсылаю к книге С. Н. Зайцева. Грубо говоря, прочитав её, священник, встретив человека пьющего, поговорив с ним, может, скажем так, поставить первичный диагноз. Очень, конечно, грубо, не медицински, но тем не менее, примерно иметь представление, какая это стадия, и что будет дальше.

Если мы хотим помочь родственникам, мы должны сами обладать некими знаниями об алкоголизме и этими знаниями поделиться с людьми (с родственниками).

Я считаю, было бы очень хорошо, если в каждом храме, в церковной лавке среди книг будет маленький уголочек, где будут книги на тему трезвости, тему профилактики алкоголизма. В частности, эта книжка С. Н. Зайцева. Если есть необходимость, её можно приобрести, например, в Иоанно-Предтеченском братстве «Трезвение», мы её переиздаём. Священник может отослать к этой книжке, дать её родственнику.

2. Создание трезвого пространства вокруг пьющего.

Важнейшее, что мы можем сделать в решении проблемы с человеком пьющим (первой проблемы) — это подсказать родственникам, чтобы они обязательно создавали трезвое пространство вокруг пьюшего человека. Все наши усилия и усилия самого пьющего человека, если он даже вдруг начнёт барахтаться и бороться со своей страстью, ни к чему не приведут, если вокруг не будет этого трезвого пространства — он будет постоянно срываться.

Приведу такой пример. Новый год, застолье, разливают шампанское или ещё что-то, жена человека с проблемой говорит: «Всем разливайте, а вот ему нельзя, — у него с алкоголем проблемы. Мне наливайте; всем можно, а ему нельзя». Как только такая позиция будет у жены — ясно, что нет большего издевательства над мужем, чем говорить: «Ты больной — тебе нельзя, а я — здоровая, мне можно». Даже при всём желании человека избавиться от алкоголизма, он будет постоянно срываться. Почему? Потому что он говорит: «Да, я больной. Хорошо, вы меня убедили». Многие, конечно, не признают, что они болеют, но предположим, что человек даже дошёл до того, что он признаёт: «Да, я больной, и мне нельзя уже пить». Но если он чувствует, что жена говорит: «А я здоровая, мне можно» — какая цель появляется у человека? — «Я хочу выздороветь, я хочу вылечиться». И тут встаёт вопрос — для чего вылечиться? Какова цель лечения? Он будет лечиться чтобы пить, как все: «Жена же здоровая. Ей можно почему-то пить, а мне нельзя. Я хочу также, как жена: вылечиться, и быть таким же здоровым, как она. Она же пьёт, у неё крышу не сносит; и я хочу также: выпил — и крышу не снесло. Сейчас-то её сносит, а я хочу, чтобы не сносило». Так вот, если жена займёт позицию: «Я здоровая — мне можно», то она будет постоянно являться поводом для срыва.

Правильная позиция женщины (жены или матери и вообще всех членов семьи) должна быть совершенно другой, чтобы создать почву благоприятную для излечения: «Ты больной — тебе нельзя, а я — здоровая…», и тут — внимание, что дальше жена скажет: «Я здоровая — мне не надо». И на Новый год жена скажет: «Так, дорогой, ну зачем нам шампанское? Ты рядом, я, мы вместе — прекрасно! Мы любим друг друга. Зачем нам шампанское? Мы и так счастливы, нам и так радостно. Ты больной — тебе нельзя, а я здоровая — мне не нужно» — всё, им это вообще не нужно. Такая позиция жены позволит создать действительно по-настоящему благоприятную для выздоровления обстановку. То, что трезвость должна стать нормой жизни — это очень важно. Семья должна стать островком трезвости. Потому что если не трезвость будет нормой жизни, а нормой жизни будет умеренная выпивка, — то это постоянный соблазн.

В семье, где есть алкоголик, должен быть закон № 1: «Трезвость — это норма жизни. Трезвость — это здоровое состояние. Здоровье — это не иметь потребности выпить».

Только такая обстановка является благоприятной для выздоровления. Это не значит, что он обязательно вылечится, но почва будет правильная. Почва, на которой легче будет прорасти трезвости.

3. Помочь родственнику осмыслить эту проблему с духовной точки зрения.

Очень важно женщине, которая пришла в Церковь за помощью из-за своего пьющего мужа или сына, помочь осмыслить те проблемы, с которыми она встретилась, с духовной точки зрения.

Нарисуем такую картину. К вам пришла мать, и жалуется на своего сына, который пьёт, водит друзей домой, где они пьянствуют, сожительствует с такой же, как он, женщиной (которая тоже выпивает), и начинает, например, пропивать вещи из дома. Как женщине (матери) реагировать на вот это всё?

То, что он пьёт — что это значит? Как реагировать на это?

Это значит, что у него серьёзные внутренние проблемы, что у него действительно болит душа. Но очень важно понимать, что это проблема, которую ставит Господь перед твоим сыном. Это он должен решить эту личностную, внутреннюю свою проблему. Ты, как мать, не смотря на то, что имеешь большое влияние на сына, но ты можешь только расчистить дорогу. Ты не можешь заставить его идти по этой дороге, это его личный путь. И если он сам не захочет, не дойдёт до того, что ему нужно избавиться от своей проблемы, — твои усилия будут бесполезны. Создать почву, расчистить дорогу, помочь человеку задуматься — вот максимум, что мы можем сделать в решении этой проблемы. Но какое он решение примет — это его личный выбор, который делает он сам. Это важно понимать. Поэтому не нужно думать, что мы можем полностью решить за сына его проблему.

Он водит друзей.

Если мать является хозяйкой в доме, а сын начинает пьянствовать и водить туда друзей — позиция должна быть однозначна: любая пьяная компания не должна допускаться домой. Конечно, бывают запущенные случаи, когда женщина спохватилась на поздней стадии, когда сын уже буйствует. Это уже крайние случаи. Но если нам вовремя удаётся подсказать женщине, как ей себя вести, то когда эта проблема только начинается, нужно однозначно пресекать любое пьянство с друзьями дома.

Многие женщины, к сожалению, тут боятся: «Если я их выгоню — они всё равно будут пить, но только на улице. Лучше уж пусть он пьёт дома, чем на улице, в какой-то подворотне». И это не правильно. Правильна позиция такая: «Дома, где я должна быть законодателем всех порядков, — у нас трезвая территория. Здесь, дома, никто не пьёт, и я тебе с собутыльниками не буду позволять здесь пить». Иначе очень удобно получается: пришёл сыночек, тут полный холодильник закуски; друзья сели, выпили, закусили. И телевизор посмотрел, а мама ещё и уберётся потом, и бутылки выкинет, и пепельницу почистит. Как удобно! Такой домашний ресторан — всё бесплатно, всё включено. И, естественно, устраивать дома вот такой бордель — это очень неправильно. Должна быть чёткая позиция: «Дома = трезво. Хочешь пить — пей вот там, на дождике, где-нибудь рядом с какой-нибудь вонючей мусоркой, где холодно и голодно. Хочешь пить — пей там. Хочешь прийти, быть сытым, в тепле и уюте — пожалуйста: приходи трезвый». Либо — либо. Вот тогда только создаётся повод у сына задуматься: да, если пить — то, значит, на холоде; а если быть трезвым — то в уюте. А если он будет пить в уютном месте — он задумываться никогда не будет, и ни одной мысли. «А в чём проблема? Почему я должен менять свой образ жизни? Я и так могу пить, мне хорошо, мне уютно. Всё замечательно». Никаких мыслей, никакого желания исправиться у сына никогда не возникнет. А когда он пару раз выпьет на дождике, в неуютной подворотне где-нибудь, тогда у него мысль может возникнуть: «А может быть лучше всё-таки домой? Пьяного меня мама не пускает, может лучше я буду трезвый, но в тепле?». Мысль возникнет, и это уже первые шажочки к тому, чтобы избавиться от пьянства.

Сын сожительствует, не желая расписываться.

Приводит домой некую девушку, с которой вместе выпивают. Это уже другая проблема, другой грех — грех блуда. И тоже, если мать является хозяйкой в доме, она должна однозначно сказать: «Нет. Мой дом не должен быть публичным домом. Либо ты с ней расписываешься и приводишь мне жену, либо вообще не приводишь её в дом, любовница мне не нужна». Опять же, у многих матерей начинают возникать такие мысли: «А вдруг он уйдёт? Я вот её выгоню, не хочу принимать её как любовницу, а вдруг он уйдёт с ней?» Ну, хорошо, пусть уйдёт, и ничего страшного в этом нет. Если их объединяет только выпивка и совместное такое вольное времяпрепровождение, то в ближайшее время их отношения развалятся, и он спокойно вернётся, и без всякой собутыльницы и соблудницы. И греха блуда на нём не будет, и домой вернётся.

Если их отношения более серьёзные, если за ними стоит не только совместная выпивка, а есть реальные какие-то чувства, реальное желание жить вместе, реальные некие зачатки любви, то для того, чтобы им вместе жить, им нужно зарабатывать на квартиру, где-то комнату снимать. Для этого нужно работать, для этого нужно меньше пить. И тогда попытка выстроить серьёзные отношения будет приводить их к желанию избавиться от алкоголизма. Пьянство будет мешать осуществлению их любви, и тогда мы тоже получим выздоравливающего молодого человека, который ради любви готов идти на всё, в том числе и на избавление от алкоголизма.

Пропивает вещи.

Это проблему надо разделять два случая, в зависимости от того, чьи вещи он пропивает. Если он пропивает свои — то пожалуйста: «Ты сам заработал, два месяца работал, купил какой-нибудь, там, планшет или ноутбук, и в течение двух-трёх дней запоя продаёшь. Два-три дня выпивки, и коту под хвост твой двухмесячный заработок. Сам делай вывод, к чему приводит твоё пьянство. Хочешь так жить — пожалуйста». Тут всё понятно: поступок и последствия, ответственность за него. Лишился — всё, живи без телефона, живи без планшета. Это нормально. Свои вещи пропивать можно. Это его вещи, он имеет на это право.

Если же он пропивает чужие вещи, тогда это уже совершенно другая история. Это уже воровство, которое должно быть однозначно пресечено. У нас был такой случай, когда одна женщина, уже ходившая в приходскую группу трезвости, уже наслышавшаяся о том, как правильно родственникам себя вести, спрашивает: «Батюшка, а вот что делать? Осталось после мужа кольцо обручальное (его похоронили, а кольцо осталось), оно у меня хранилось, сын знал, где храниться. И вот он в очередном желании выпить украл у меня это кольцо, заложил его в ломбард, чтобы иметь деньги на выпивку. Что мне делать? Можно ли мне в полицию обращаться?» Ну, какой ответ? Конечно же, можно и даже нужно обращаться в полицию. Почему? Потому что это чужое кольцо. Он делает просто совершенно жуткий поступок, ворует у матери. Мать может, конечно, занять защитительную позицию: «Ну, он же вроде-бы ещё не ворует, это же он же у меня взял, это же наше всё, он не воровал». Если идти по этому пути, то сначала она будет его оправдывать: «Ну он же никого не грабит, он же у нас в семье, в доме берёт». Дальше будет: «Ну он же не нападал ни на кого с ножом, он же так, просто подошёл к подростку, кулак показал, пригрозил, деньги вытребовал». Потом будет следующее оправданее: «Ну, он же ничего не разрушал, никого не убивал, просто взял, ограбил какой-то киоск» и так далее.

Первое воровство у себя в доме — это начало большого пути, пути деградации человека. И этот путь нужно пресечь в самом начале. Украл в доме — всё, воровство, заявление в полицию. Этот урок должен пройти правильно. Правильной должна быть реакция — воровать ни в коем случае недопустимо. Если сыночек сделает вывод, что у своих можно, то есть я создал проблему (было воровство), проблема сама рассосалась, деньги у меня остались, никто заявление не подал — то какой вывод? «Мать всё стерпит, можно и дальше воровать». И будет потихонечку продолжать воровать. И дойдёт до воровства у других людей, до поножовщины, ещё до чего-нибудь. Лучше правильно реагировать в самом начале.

Много разных ситуаций может быть. Стоит ли платить кредиты? Очень часто бывает: «Сын набрал кредитов. Как же так? Его же посадят». Если начать платить кредиты за сына, то вывод будет очень простой: «Отлично! Оказывается, можно не платить кредиты. Мать все дырки закроет, мать все проблемы решит. Можно дальше продолжать пить. Даже если с работы выгнали — я не голодный, дома всегда есть еда, всё прекрасно! Кредиты сами собой гасятся, хоть я и не плачу». И человек никогда не будет задумываться. Очень важно, чтобы человек отвечал за свои поступки, за свои решения. Это помогает мужчине стать мужчиной. Типичная проблема алкоголизма (алкоголика) в том, что мужчина не расцветает во всей красе как мужчина, застревает где-то на 15-ти летнем возрасте. Немножко какая-то ответственность появляется, но ещё не вся. А тут как хорошо: мама опять за него все проблемы решает, как за ребёнка. И он в таком виде продолжает жить, спиваться, и при этом не растёт духовно, не становится настоящим мужчиной — ответственным и взрослым.

Это что касается проблемы № 1 — как можно помочь женщине в решении проблемы её пьющего сына или мужа. Перейдём к проблеме № 2.

Проблема № 2.

Проблема самой пришедшей к вам родственницы, самой жены или матери.

Мы говорим о женщинах (о матерях и о жёнах), потому что это наиболее частый вариант. Конечно, и отцы бывают созависимые. Бывает, что жена пьёт, а муж может быть созависимый. Вариантов, конечно же, много.

На самом деле, у родственника зависимого тоже болит душа. Ещё раз напомню эту мысль: алкоголизм расцветает только там, где можно паразитировать — вот как раз на болячке своих родственников.

Задачи священника в этом случае:

1. Помочь приобрести знания о созависимости
2. Направить в место, где будет оказана полноценная помощь
3. Помочь обрести силы
4. Помочь осмыслить свои проблемы с духовной точки зрения.

1. Какие знания нужно дать женщине (матери или жене зависимого) или другим родственникам?

Созависимость — это устойчивая личностная дисфункция, связанная с отчуждением (неприятием) своих собственных чувств, мыслей и желаний, и с устойчивой потребностью восполнения своей личности личностью другого человека, с полной зависимостью своего настроения душевного состояния от настроения и состояния другого. Определение немного сложное, научное. Проще это выразить можно так: созависимый — это тот человек, который живёт не своей жизнью, а жизнью другого человека. То есть они связаны не из-за того, что у человека внутренняя жизнь серьёзная какая-то протекает, а вся жизнь протекает вне: в сыне, в муже. Человек не замечает свою личную жизнь, и всю жизнь свою сводит только к тому, чтобы влиять. Своё счастье видит в решении проблем другого человека. Это проблема, когда человек на вопрос: «Кто я? Для чего я живу? В чём смысл моей жизни?». Очень важно, если смысл своей жизни человек должен найти в самом себе. Смысл жизни — это может быть только то, что нельзя у человека отнять. Если у человека можно отнять смысл жизни, то что-то здесь неправильно, ибо этот смысл должен быть у человека внутри. Если смысл жизни у человека вне его, в другом человеке, то он слаб и беззащитен, им можно манипулировать.

Вот ещё одно определение у Валентины Дмитриевны Москаленко: «Созависимый человек — это тот, кто полностью поглощён тем, чтобы управлять поведением другого человека». Для чего управлять? Ну потому что и моё счастье зависит от его, потому нужно другим человеком управлять, и совершенно не заботиться о своих потребностях.

Итак, созависимость — проблема большая и широкая. Священнику стоит посоветовать родственникам прочитать книги С. Н. Зайцева «Созависимость — умение любить» (скачать) или В. Д. Москаленко «Созависимость — семейная болезнь» (скачать). И не просто почитать, а обдумать и хорошо бы обсудить со священником или со специалистом возможный вариант действий.

Созависимость — это проблема не только алкогольных семей. Ниже два примера: один — алкогольной семьи, другой — неалкогольной. Чтобы мы знали, что это вообще общесемейная проблема в нашем обществе.

Пример № 1. Приходит муж домой — грязный, пьяный, вонючий, где-то там попал в лужу. Еле дошёл до дома, переступил порог и упал у порога. Слава Богу, что дошёл.

Вопрос: что должна делать по-настоящему любящая жена?

Как правило, многие женщины, особенно верующие, говорят: «Ну, я же христианка, я должна любить мужа любым и всегда. Поэтому, что я должна сделать? Я должна его дотащить до кровати, переодеть, одежду постирать, стаканчик с чаем рядом поставить (у него там всё горит внутри). Утром он проснётся, я его завтраком накормлю, и вот тогда я ему скажу: „Знаешь, дорогой, вот ты вчера пришёл такой пьяный, у тебя там уже проблемы серьёзные, давай их решать“».

Если жена поступит так, то скорее всего, она за завтраком услышит следующее (это просто жизненный опыт): «Ничего подобного! Вчера я нормальный пришёл, сам до дома дошёл, видишь, сам разделся и лёг. Это ты всё гадости про меня говоришь. А пью я только из-за того, что ты вот меня ненавидишь, и в таких гадостях хочешь меня всё время унизить. И нечего на меня снова наговаривать», — хлопнет дверью и уйдёт, и никакой пользы от такого поведения жены, скорее всего, не будет. Почему? Потому что действительно, это не есть проявление настоящей любви.

Давайте посмотрим на эту проблему, как, возможно, Господь хочет вылечить вот этого пьющего человека. Господь что для этого сделал? Господь попустил ему в лужу упасть: «Смотри, ты уже опустился до свинского состояния, ты уже не похож на человека, ты уже в луже, как свинья». Господь попустил ему, чтобы машина не сбила, чтобы он до дома как-то добрался. Для чего? Чтобы человек (взрослый мужик) проснулся бы с утра, и сказал: «Боже мой, да что же такое? Я же весь в грязи. Я же свиньёй становлюсь. Я, человек, становлюсь свиньёй! Я не хочу этого!». Человек проснулся, оглянулся на себя, задумался, и встрепенулся. Человек должен увидеть, что он становится свиньёй. Но если жена его раздела, положила в кроватку, постирала вещи — эта грязная свинья каждый раз утром просыпается чистым розовым поросёночком. А что должен будет делать утром розовый поросёнок? Ему жена говорит: «Ты грязная свинья!» — «Нет! Я розовый поросёнок! Ты всё на меня врёшь!» — хлопнет дверью, и уйдёт. Для чего? Чтобы опять в очередной луже хрюкать и опять напиваться. Потому что он же знает: «Я же не грязная свинья, я ещё нормальный, я ещё почти человек».

Очень важно: чтобы муж задумался — нужно, чтобы он увидел своё положение.

Поэтому, гораздо более правильным будет поведение жены, когда муж упал у порога, — это пойти в комнату, можно взять с собой детей, и помолиться: «Господи, вразуми! Ведь не пятилетний мальчик, а сорокалетний мужик. Но должен же он вразумиться. Господи, но вразуми Ты его». И есть шанс, что утром он проснётся и увидит, что он действительно, приобретает свинский образ.

А если жена встаёт по отношению к мужу в позу «мамочки с 5-летним ребёнком», — это не настоящая супружеская любовь. Супружеская любовь уважает в нём взрослого мужчину, и она не будет с 40-летним мужиком вести себя, как с 5-ти летним ребёнком. Это унижает мужчину, когда с ним как с 5-ти летним ребёнком. Муж-пьяница, если с ним жена поступает как мамочка, может занять очень удобную позицию маленького ребёнка: «Ой, я несчастный, меня никто не понимает. Вы должны за меня всё: и постирать, и меня обслужить, и всё сделать и т. д.». Каждое утро он встаёт чистенький, какие у него проблемы? Почему он должен бросать пить? Нет. Он же не опускается на дно.

И в этом смысле, в некоторых случаях полезно отпустить руки, и сказать: «Ну, если ты хочешь падать — падай». И человек падает, чувствуя, что он из одного социального статуса вдруг опускается до другого. Вот этот момент падения очень человека вразумляет, он заставляет его проснуться. Да, в некоторых случаях нужно и помогать. Но если мы видим, что это свободный выбор человека, что он хочет так жить, — пусть он живёт таким образом. Дайте ему возможность пожить, не помогая ему, не позволяя ему паразитировать на вас. Это очень важно, чтобы человек иногда ощутил то падение, которое он сам выбрал в качестве своего образа жизни.

Пример № 2. Созависимые отношения, которые вообще не связаны с алкоголизмом.

Муж — творческий человек (например, художник), и у него завышенная самооценка. Он такого мнения о себе, что он великий художник, его никто не понимает. И, соответственно, как он будет выстраивать свои семейные отношения? Как правило, с нормальной женщиной ему будет очень трудно выстроить правильные семейные отношения, потому что нормальная женщина когда-нибудь скажет ему правду-матку: «Ну что ты из себя изображаешь? Ты обычный, нормальный, средний художник. Что ты из себя великого-то строишь? Надо как-то более адекватно себя оценивать». Человек с завышенной самооценкой, конечно, скажет: «Ты меня не понимаешь». Ему такая жена с адекватной оценкой не нужна. Скорее всего, ему удастся создать семейные отношения с женщиной, у которой, например, заниженная самооценка, и она тоже не знает ответ на вопрос «Для чего я живу?». «Я сама никто, я из себя ничего не представляю. А вот он — художник, его никто не понимает. Смысл моей жизни, цель моей жизни — это помочь ему, помочь ему реализовать свой талант». У этой семейно пары две болячки: у одного завышенная самооценка, у другого заниженная самооценка. И они, как пазлы, этими болячками срослись, и у них некий такой устойчивый семейный союз. Но это не настоящая любовь, это очень болезненный семейный союз. Он устойчив, но это нестабильная такая устойчивость, она легко может разрушиться. Это пример созависимых отношений, не связанных с алкоголем.

Кстати, в семьях алкоголиков тоже бывают заниженная самооценка жены. Это тоже не редко бывает поводом для алкогольной семьи, когда женщина не имеет представления о своём высоком женском достоинстве, готова терпеть и вступает в брак, зная, что у жениха есть проблемы, но «я сама по себе то никто, хоть кто-то обратил на меня внимание». Вступает в брак, а потом в браке терпит. Эта проблема жены позволяет мужу паразитировать на её терпении, на заниженной самооценке, позволяет над ней издеваться и т. п.

2. Направить в место, где будет оказана полноценная помощь.

Итак, если мы видим, что перед нами родственница зависимого человека, то мы должны постараться её направить за помощью. Очень было бы для священника дерзко и самонадеянно сказать: «Ну, я же духовник, я могу все духовные проблемы решать; я могу этой женщине сам помочь». Это опасная позиция. Есть ли у вас есть возможность (умение и тактичность) несколько раз в неделю по два часа иметь общение с этой женщиной — помогать ей, психотерапевтическую помощь оказывать, чтобы женщина увидела какие-то свои проблемы (например, если заниженная самооценка), чтобы она увидела ценность своей личности, чтобы произошло внутреннее перестроение? Это очень длительный процесс. Ведь этот процесс, эта проблема тянется обычно с детских лет этой женщины (матери или жены).

Думать, что священник за 2—3 исповеди решит все внутренние проблемы женщины — очень самонадеянно.

Поэтому, всё-таки более правильно помочь человеку обрести помощь, в том числе у специалистов. Практически все психологи знают о проблеме созависимости. Если у вас есть хороший психолог, верующий или просто добропорядочный, можно рекомендовать человеку обратиться к этому психологу. Все наркологи, как правило, знают тему созависимости. Есть наркологи, которые тоже могут помогать семьям (такие специалисты тоже есть).

Можно посоветовать человеку обратиться в группу самопомощи: это терапевтические сообщества (например, группа «Ал-Анон»); группа, которая работает по 12-ти шаговой программе; группа для родственников алкоголиков, наркоманов. И в этих группах есть люди, которые уже научились выстраивать свои семейные отношения с мужем-алкоголиком, сыном-наркоманом. Общение в таких группах, когда люди сами друг другу помогают (люди, живущие с этой же проблемой, но которые чуть-чуть продвинулись), — помогает решать свои внутренние (личностные) проблемы. Эти группы посещаются один-два раза в неделю, и там серьёзная, внутренняя душевная работа происходит, это оказывает помощь. Как правило, почти в любом городе есть группа анонимных алкоголиков. При этом 90%, что рядом есть группа созависимых родственников. Просто постарайтесь узнать, есть ли в вашем городе, в ближайшем месте, подобные группы, и куда можно было бы послать человека за помощью.

Есть семейные клубы трезвости. Они, к сожалению, у нас не очень пока распространились, в том числе в Церковной среде. Это тоже эффективная программа. И если где-то есть такой клуб, можно смело посылать туда людей, там тоже проблемы решаются.

Ещё раз повторюсь, что священник не должен надеяться, что он сам, за нескольких исповедей все эти проблемы решит. Это очень серьёзный и длительный процесс. Священник может помогать духовно, но за психологической (душевной) помощью нужно послать к специалисту или в группу самопомощи.

Продолжение здесь.

Источник: https://priest.today

Продолжение. Начало здесь.

3. Очень важно также помочь человеку обрести силы.

Многие приходят уже в некоем унынии, в некоем таком обессиленном состоянии, потому что жизнь рядом с алкоголиком очень выматывает. И физиологически, и психологически человек вымотан, и начинаются всякие болезни. И тут можно посоветовать человеку пожить где-нибудь в монастыре, помолиться за своего сына — сменить обстановку, посвятив её молитве. Можно отправиться в паломничество. В конце-концов просто в санаторий. Жизнь с пьющим родственником — это нервы все на пределе, и из-за вымотанности нервной системы, начинаются многие физиологические болячки. Поэтому, очень полезно и подлечиться.

Но, как правило, в данной ситуации, женщины начинают говорить: «Как же я уеду?».

Ну, вот приведу такой пример, который был конкретно у нас на приходе. Женщина часто жаловалась на своего сына и мужа, оба пьют. Ей под 60 лет, мужу столько же, сыну около 40. И вот они, два таких нахлебника, сидят на шее одной женщины. Она мучается и страдает, постоянно жалуется на исповеди на них. Однажды приходит после большого престольного праздника, они сидят голодные и смотрят на неё. Она им: «Ну что же вы? Я же вам всё приготовила — первое, второе, третье — всё в холодильнике. Ну, подумаешь, я задержалась на службе, ну вы бы погрели супчик, да поели бы. Что вы голодные сидите?» А сын (40 лет мужику!) говорит: «Не мам, мы без тебя не хотим, мы тебя ждём, чтобы ты нам супчик погрела». То есть вот хамство со стороны мужиков, конечно, абсолютно беспредельное. Они даже палец об палец не хотят ударить. Вот тут вопрос именно об этой женщине — почему она позволяет двум мужикам здоровым с собой так обращаться? Потому что они действительно наглеют. Но наглеют они только потому, что она позволяет сидеть на своей шее. Ей уже тяжело, она уже от этого груза падает, там, еле идёт, но, тем не менее, сбрасывать она их не хочет.

Начинаешь ей говорить: «Ну хорошо, вы уже вымотаны; вот вы сколько пытаетесь с ними что-то делать — и ничего не получается. Ну, съездите куда-нибудь в монастырь; ну помолитесь хотя-бы за них. Дома ведь, вы сами говорите, что вам молиться постоянно трудно, когда они там пьют, телевизор включают, ещё что-то», и тут сразу начинается: «Как я уеду?! Да они же без меня с голоду помрут!». Это яркое проявление созависимого поведения. На самом деле, что может произойти, если эта женщина реально всё-таки решится уехать из семьи куда-нибудь (в паломничество или санаторий)? Скорее всего, будет следующее. Через неделю, когда весь холодильник они сожрут, голодный сын посмотрит на своего голодного отца, и скажет: «Ну что, пап, может в магазин сходим? Яйца купим, яичницу пожарим?». Больше он ничего готовить, скорее всего, не умеет. Мама всегда за него всё готовила. Вот через неделю, они начнут ходить в магазин с голода, и что-то себе готовить. Отлично! Процесс реабилитации уже пошёл — они начинают сами себя обслуживать, начинают что-то делать, шевелиться. Пройдёт недели две, может быть месяц, у сына закончатся чистые трусы, майки, носки и т. п., и вот впервые ему придётся натягивать на себя грязные, вонючие трусы и майку. «Как же так? Я привык, что мама всегда мне всё чистенькое давала». И вот тут вопрос — что дальше? Либо он пойдёт стирать сам, потому что не привык ходить в грязном, и он не хочет опускаться; либо он скажет: «А, плевать», и будет опускаться. Действительно, он может и дальше опускаться, но у него хотя бы будет шанс задуматься. И если он всё-таки пойдёт стирать свои трусы, носки и майку, то считайте — всё, половина дела уже сделано. Он уже сам себя обслуживает, он уже стирает, он уже вообще становится самостоятельным мужиком. Но для того, чтобы этот процесс реабилитации пошёл, мама должна уехать. Такова проблема созависимости, что для того чтобы «скинуть» сына или мужа со своей шеи, нужно не позволять паразитировать. И это очень не лёгкий процесс, но он очень важен.

4. Огромное количество у этой женщины, как правило, есть духовных и личностных проблем, которые необходимо помочь ей осмыслить.

• Отсутствие представления о себе как о личности (понятие о самоценности и самооценке, неумение «любить себя»)
• Отказ от своей личной жизни (не видит границ своей и чужой личности)
• Сверхответственность (попытка нести ответственность за чужие мысли и поступки)
• Ложное смирение (перед болезнью, а не перед личностью)
• Ложное терпение (истощение, срыв из «любви» в ненависть)
• Неправильное отношение к пьющему: не дает право на ошибку (манипуляция), не дает возможности задуматься и самостоятельно принять решение, мешает исправляться
• Неправильное отношение к Богу: маловерие, отсутствие общения с Богом, молитва только об алкоголике и т. п.

Серьёзной духовной проблемой в жизни этой женщины может быть неправильное отношение к Богу. Часто бывает такое, очень глубинное какое-то неверие: «Бог без меня его не может спасти». Но ты же 40 лет рядом с этим своим сыном находишься, и не смогла его спасти — он всё пьёт и пьёт. Ну признай своё бессилие. Господь, как самый мудрый Психолог, как самый мудрый Педагог, как Творец наш в конце концов, Он же лучше тебя знает, что нужно. Признай своё бессилие, отойди в сторону, просто начни за него молиться, съезди в монастырь. «Нет, Бог без меня его не может спасти. Что ещё делать? Какие акафисты почитать? Что ещё то?» — внутренняя суета. Тут серьёзные перегибы могут быть в духовной жизни. Молиться за сына, читать акафисты она готова, а утренние и вечерние молитвы — нет. Вообще может не быть молитвы о себе, которая говорит, что ты вообще живёшь с Богом, общаешься с Ним. Такое глубинное неверие бывает, как правило, у женщин созависимых. Если человек осознает свою немощь, даст возможность Богу Самому управлять жизнью сына — это будут признаки развития её духовной жизни. При правильной духовной жизни, проблема созависимости будет решаться.

Отмечу ещё одну проблему — когда родственники не дают возможности человеку права на ошибку. Они всё делают за него, они должны за него всё продумать. Это не даёт человеку повзрослеть. Мужчина, может быть, застыл где-нибудь на 15-летнем возрасте, и ничего в семье не решает, всё за него решает мать или жена.

Бывают ситуации, когда даже выздоравливающему алкоголику, его родственники могут не помогать ему, а наоборот мешать. Например, алкоголик уже ходит на какие-нибудь занятия (или в группу самопомощи, или к наркологу, или на братство трезвости), и допустим, подходит к маме с вопросом: «Мам, ты знаешь, я что-то сегодня устал, что-то не очень хочется идти сегодня на занятия в обществе трезвости при храме, сил совсем нет. Как ты думаешь, идти мне или не идти?». Если женщина (мать) скажет: «Нет, сынок, ну как же? Обязательно надо идти! Ты пропустишь что-нибудь важное, и вообще, сам процесс. Нет, обязательно иди», — то она будет не права. Если она скажет: «Ну раз устал, то не ходи, ты ведь уже целых два месяца ходишь. Отдыхай, всё нормально» — тоже неправильно. Правильный ответ будет у женщины только такой: «Не знаю, сынок. Сам решай. Можешь идти, можешь не идти. Ты сам реши, что тебе нужно». Многим женщинам бывает очень трудно перестроиться на эту позицию, не ответить за него «да» или «нет», а ответить: «Не знаю, решай сам». Но это очень важная позиция, которая позволяет сыну начинать принимать решения самостоятельно. Эта перестройка очень серьёзная.

Бывают такие случаи, что пока муж был пьяный — не обращал внимания, что жена все решения сама принимает. Начался процесс выздоровления, муж протрезвел. Казалось бы, жена этого так ждала, но что начинается? Он же протрезвел, он хочет стать главой семьи, он же муж — глава семьи. И начинается сложная перестройка отношений. Двадцать лет главой семьи была жена, которая тянула мужа пьяницу, детей всех подымала, она уже привыкла быть главой семьи, а тут вылез тот бывший пьяница и тоже хочет стать главой семьи, тоже хочет что-то решать, начинает указывать на какие-то недостатки. Это очень сложная перестройка семейных отношений. И многие потом говорят: «Да лучше бы ты пил. Когда валялся пьяный, с тобой было легче общаться, чем вот сейчас вылез, протрезвел, и тут права стал качать». Очень часто родственники при выздоровлении сильно мешают и препятствуют выздоровлению своих пьющих родственников.

Конечно, мы разобрали далеко не все проблемы, бывают сложные, запутанные ситуации, в которых нужно серьёзно разбираться. Если вы встретитесь со сложной ситуацией, когда сын уже может и поколотить мать или жену, когда представляет угрозу её здоровью и жизни — с такими случаями нужно разбираться вместе со специалистами и с психологами. В каждом случае индивидуально. Но общую тенденцию, некую общую картину по вопросам общения священника с родственниками алкоголиков я постарался нарисовать.

«Что делать, если к нам пришёл за помощью сам зависимый»

Как правильно выстроить беседу, когда к священнику подходит зависимый человек? О чём нужно говорить?

Необходимо отметить, что это редкая ситуация, когда пришёл сам страждущий. По статистике лишь 10% людей зависимых начинают бороться со своей проблемой. 90% не признают за собой никакой проблемы, считают, что все проблемы вокруг них: начальник дурак, жена стерва, все вокруг плохие, никто меня не любит, все вокруг устраивают заговор против меня, а я бедная и несчастная жертва. И за помощью они, конечно, не обращаются.

Хоть этот случай и редкий, и хороший, но он тоже тяжёлый. Потому что обращаться за помощью зависимые люди начинают уже не на первой стадии. Когда была первая стадия, проблему никто не видел — ни сам зависимый, ни его родственники, а признают проблему только на второй стадии, когда она уже серьёзная, в запущенном состоянии.

Общение со страждущим можно разбить на следующие этапы:

1. Нужно помочь человеку признать свою проблему.

Хотя эти 10% людей, которые уже пришли за помощью, вроде бы и признают проблему. Но тем не менее, должны быть правильно расставлены акценты. Проблема не в том, что «меня увольняют из-за того, что я пью», проблема — в том, что я пью. Не «я пью, потому что начальник плохой, не доволен мной», а наоборот — начальник ко мне придирается, потому что я пью, проблема во мне. Вот это очень трудный шаг.

Часто алкоголики говорят: «Да, да, я выпиваю, конечно, есть проблема, но ведь и они вокруг — и начальник, и жена — никто мне не верит, никто не доверяет, дома все лгут». А почему лгут все дома? Потому что ты человек пьющий, и у тебя один из признаков последствия алкоголизма — это неустойчивое эмоциональное состояние. Когда муж приходит домой, все с ужасом уже ждут: «Ага, вот, уже ключ в замочной скважине, сейчас он войдёт. В каком он настроении? Толи он радостный, всех будет целовать, толи он раздражённый, будет накидываться на всех, как лев. Непонятно». Все в семье алкоголика, как правило, из-за этой непредсказуемости, живут в напряжении. И поэтому понятно, что никто не будет искренне делиться проблемами, ни жена, ни дочка. Им проще между собой все проблемы решать, а такого мужа ни во что не посвящать. И всё потому что очень ненадёжно, очень страшно с ним вообще связываться. Муж чувствует какой-то заговор. Ну да, это есть. Но это почему? Потому что ты пьёшь, и проблема именно в этом. Надо попробовать дать человеку понять, что все его проблемы, либо связаны с алкоголизмом, либо вытекают напрямую из алкоголизма. И если хочешь решать проблемы — начни проблемы алкоголизма. Без решения этой проблемы ты ничего не сможешь. Признание проблемы — это первое.

2. Мотивирование к работе над собой по преодолению химической зависимости, изменению собственной жизни.

На этом этапе может помочь книга С. Н. Зайцева, которая упоминалась выше. Там очень хорошо расписаны этапы, по которым развивается алкоголизм. И в принципе, вот в этой части беседы можно просто человеку расписать — что с тобой дальше будет. Священник, соответственно, должен знать, как алкоголизм развивается, по этапам. Грубо говоря — начинается с проблем с друзьями. Почему проблемы с друзьями? Напился на чьём-то Дне рождения, второй раз уже не хотят приглашать. Настоящие друзья отходят, собутыльники остаются. Т. е. происходят некоторые потери уже в социальной сфере. Следующий этап — отношения с близкими родственниками, прежде всего с женой. Середина второй стадии — как правило, это уже подход к разводу. Бывают очень терпеливые женщины, которые терпят, но тем не менее, на середине второй стадии уже, как правило, терпение кончается у большинства жён. Дольше всего обычно терпят матери, родители. Но когда уже дойдёт до конца второй стадии, когда сын уже готов мать свою поколотить за деньги на выпивку, тогда уже отрекаются все родственники. Такие вот некие этапы: друзья, жена, родители.

«Вот сейчас ты говоришь, что у тебя первая проблема на работе. А почему у тебя проблемы на работе начались? Потому что раньше ты мог скрывать свою выпивку в выходные. В субботу пьёшь, в воскресенье отхаживаешься, в понедельник более-менее свежий. Но проблема алкоголизма же развивается, и в выходные твоё пьянство уже не укладывается, уже начинаются последствия в понедельник. Начальство видит, поэтому начинаются первые проблемы на работе. Дальше будет хуже. Начнётся смена работ, поиск такой работы, где можно прятать алкоголизм. Сутки через трое, например. Потом человек начнёт физически терять свои силы. Ты уже физически работать не сможешь на постоянной работе, начнутся случайные заработки. Потом вовсе человек теряет работоспособность.»

И когда человеку эта картинка разворачивается — тогда человек увидит, что нужно работать. Иначе — всё. Очень важно замотивировать, что если не работать над своей трезвостью, то у тебя будут проблемы. То есть невозможно эту проблему «законсервировать», она будет прогрессировать.

3. Обращение за помощью к Богу и к людям, имеющим опыт трезвой жизни.

В беседе обязательно нужно подсказать куда человек может обратиться за помощью.

И, конечно, к Богу обращаться за помощью. Не буду эту тему сильно развивать, каждый священник знает что нужно сказать о ежедневном молитвенном правиле, что сказать об исповеди, которая должна быть периодически, когда человек ставит себя перед Богом, разбирается со своей душой, со своими грехами.

Но также надо обязательно направить человека обратиться и к людям, которые имеют опыт трезвой жизни. Это может быть братство трезвости, где люди есть как зависимые, так и без зависимости. Я думаю, что можно не бояться посылать и в группы анонимных алкоголиков, особенно если эти группы анонимных алкоголиков действуют при храме, когда осуществляется взаимодействие между приходом, Церковью, и такими группами самопомощи. К людям специалистам, конечно, к наркологу.

Кратко о методах помощи страждущим

В нашем Иоанно-Предтеченском братстве «Трезвение» Русской Православной Церкви выработалось несколько способов (методов) помощи, которые считаются эффективными.

• Существуют различные приходские братства (общества) трезвости.
• Некоторые практикуют так называемые "Уроки трезвости" — это воцерковлённый, переработанный метод Андрея Геннадиевича Шичко.
• Выше уже упоминалось о методе семейных клубов трезвости. Эта система разработана югославским специалистом — профессором Владимиром Худолиным. Во многих странах она даже более распространена, чем анонимные алкоголики. У нас эти семейные клубы тоже начинают действовать и распространяться.
• 12-ти шаговая программа (или "Анонимные алкоголики"). Этот программа хороша прежде всего тем, что таких групп трезвости очень много. Практически в каждом, даже небольшом городе, как правило, есть 1—2 группы, и туда можно посылать страждущих. Я рекомендую не бояться налаживать отношения между группами, работающими по 12-шаговой программе и храмом. Очень хорошо, если один из храмов в городе возьмёт на себя функцию взаимодействия с этими группами, возможно и приютит эту 12-и шаговую группу у себя. Лучше всего, когда есть и 12-ти шаговая программа «анонимные алкоголики», и на одном из приходов есть общество трезвости. Очень хорошее тогда взаимодействие получается, взаимный обмен помощью друг другу.

Не нужно бояться анонимных алкоголиков. Многие как говорят, что это буржуйская программа, протестантская, и нам, православным, она мол не к лицу. Но не всё, что изобретено на западе — плохо. Дело в том, что запад со многими проблемами стал встречаться на 20—30 лет раньше, чем мы. И алкоголизация и у них началась раньше. У нас, например, первые общества трезвости появились в 1850-х годах, а на западе — в 1820-х. Там алкоголизация стала одним из негативных последствий той западно-европейской цивилизации, которая идёт и к нам. И они первые со многими проблемами сталкиваются. А столкнувшись первыми — они первыми и начинают искать выход из них. Поэтому, нужно не бояться пользоваться тем, что кто-то уже открыл — осмысливать эти методики, переваривать, воцерковлять и использовать их.

У нас при храме, например, очень хорошо действует группа анонимных алкоголиков, потому что они видят, что православные тоже за трезвость. Многие из них приходят в храм, становятся людьми верующими. Не все, но многие становятся прихожанами. И взаимное общение прихода с группой анонимных алкоголиков строится плодотворно, не нужно их бояться.

Я думаю, что каждый священник должен знать, где у него в округе ведётся какая-то похожая работа.

Не все священники могут оказывать помощь страждущим, но у каждого обязательно должна быть информация, куда он может отправить человека с проблемой.

Источник: https://priest.today